Неточные совпадения
Поутру, ранее даже того времени, которое назначено в городе N. для
визитов, из дверей оранжевого деревянного дома с мезонином и голубыми колоннами выпорхнула
дама в клетчатом щегольском клоке, [Клок — дамское широкое пальто.] сопровождаемая лакеем в шинели с несколькими воротниками и золотым галуном на круглой лощеной шляпе.
Наконец он решился перенести свои
визиты за город и навестить помещиков Манилова и Собакевича, которым
дал слово.
И уж как ни старались потом мужья и родственники примирить их, но нет, оказалось, что все можно сделать на свете, одного только нельзя: примирить двух
дам, поссорившихся за манкировку
визита.
Даже недавнюю пробусвою (то есть
визит с намерением окончательно осмотреть место) он только пробовал было сделать, но далеко не взаправду, а так: «дай-ка, дескать, пойду и опробую, что мечтать-то!» — и тотчас не выдержал, плюнул и убежал, в остервенении на самого себя.
— Я советую тебе, друг мой, съездить с
визитом к губернатору, — сказал он Аркадию, — ты понимаешь, я тебе это советую не потому, чтоб я придерживался старинных понятий о необходимости ездить к властям на поклон, а просто потому, что губернатор порядочный человек; притом же ты, вероятно, желаешь познакомиться с здешним обществом… ведь ты не медведь, надеюсь? А он послезавтра
дает большой бал.
Адмирал хотел отдать
визит напакианскому губернатору, но он у себя принять не мог, а
дал знать, что примет, если угодно, в правительственном доме. Он отговаривался тем, что у них частные сношения с иностранцами запрещены. Этим же объясняется, почему не хотел принять нас и нагасакский губернатор иначе как в казенном доме.
С прокурором был знаком еще отдаленнее, но к супруге прокурора, нервной и фантастической
даме, иногда хаживал с самыми почтительными, однако,
визитами, и даже сам не совсем понимая, зачем к ней ходит, и она всегда ласково его принимала, почему-то интересуясь им до самого последнего времени.
А потом опять была ровна, покойна, за обедом и по вечерам была сообщительна, входила даже в мелочи хозяйства, разбирала с Марфенькой узоры, подбирала цвета шерсти, поверяла некоторые счеты бабушки, наконец поехала с
визитами к городским
дамам.
— Судьба придумает! Да сохрани тебя, Господи, полно накликать на себя! А лучше вот что: поедем со мной в город с
визитами. Мне проходу не
дают, будто я не пускаю тебя. Вице-губернаторша, Нил Андреевич, княгиня: вот бы к ней! Да уж и к бесстыжей надо заехать, к Полине Карповне, чтоб не шипела! А потом к откупщику…
Между рекомендательными письмами, которые мне
дал мой отец, когда я ехал в Петербург, было одно, которое я десять раз брал в руки, перевертывал и прятал опять в стол, откладывая
визит свой до другого дня. Письмо это было к семидесятилетней знатной, богатой
даме; дружба ее с моим отцом шла с незапамятных времен; он познакомился с ней, когда она была при дворе Екатерины II, потом они встретились в Париже, вместе ездили туда и сюда, наконец оба приехали домой на отдых, лет тридцать тому назад.
На прощанье Агриппина Филипьевна даже с некоторой грустью
дала заметить Привалову, что она, бедная провинциалка, конечно, не рассчитывает на следующий
визит дорогого гостя, тем более что и в этот успела наскучить, вероятно, до последней степени; она, конечно, не смеет даже предложить столичному гостю завернуть как-нибудь на один из ее четвергов.
Суббота была обычным днем докторского осмотра, к которому во всех домах готовились очень тщательно и с трепетом, как, впрочем, готовятся и
дамы из общества, собираясь с
визитом к врачу-специалисту: старательно делали свой интимный туалет и непременно надевали чистое нижнее белье, даже по возможности более нарядное. Окна на улицу были закрыты ставнями, а у одного из тех окон, что выходили во двор, поставили стол с твердым валиком под спину.
— Нет-с, я не прошу, а требую, и не какого-нибудь пятачка, а по крайней мере рубля два-три.
Визит врача стоит около этого, а вы видели, что с ним сделали за то, что он отказал мне в помощи, — и вы сами рукоплескали его осуждению. Если вы мне не
дадите трех рублей, то я и вас посажу на скамью подсудимых.
Визит этот был сделан в тех соображениях, что нехорошо быть знакомой с дочерью и не знать семейства. За окончанием всего этого маркиза снова делалась
дамой, чтущей законы света, и спешила обставить свои зады сообразно всем требованиям этих законов. Первого же шага она не боялась, во-первых, по своей доброте и взбалмошности, а во-вторых, и потому, что считала себя достаточно высоко поставленною для того, чтобы не подвергнуться обвинениям в искательстве.
— Не возражайте, это будет неправдой, — не
дала ей заговорить Александра Яковлевна, — ваш таинственный приезд ко мне на извозчике, под густою вуалью, красноречиво подтверждает правду моих слов. Если бы свет узнал о вашем
визите ко мне, вы сделались бы мишенью страшных пересудов.
В ожидании получения красненькой на чай, какую сумму
давал ему Николай Леопольдович в свои первые
визиты, швейцар невольно входил в его интересы.
Через две недели княгиня Зинаида Павловна выехала в Т., уведомив об этом с вокзала княжну Маргариту. Еще за неделю до своего отъезда она, по совету Гиршфельда,
дала телеграмму в контору гостиницы «Гранд Отель», чтобы ей был приготовлен первый номер, и отправила в Шестово свою горничную с багажом, состоящим из нескольких сундуков с туалетами. С собой она взяла только одно платье для
визита к баронессе.
Такая жизнь мыслима только в Петербурге — это жизнь на выклянчиваемые повсюду под тем или другим предлогом, а иногда даже без всякого предлога, пособия и займы без отдачи. Для последних Марья Викентьевна охотно знакомилась со всеми чуть не в вагонах конки и на улицах, приглашала к себе, радушно принимала, и на второй же
визит нового знакомого огорашивала его просьбой
дать ей взаймы ту или другую, часто даже весьма маленькую, сумму.
Агнесса Михайловна, полуубежденная доводами Владимира, соблазненная возможностью получать деньги с двух мест и таким образом быть сравнительно обеспеченной, все-таки совершала свои
визиты к судебному следователю и
давала показания, продиктованные ей бароном, со страхом и трепетом. Ее в особенности пугало то обстоятельство, что Николай Леопольдович рано или поздно узнает их двойную игру и тогда прощай обещанные ей десять тысяч, на которые у нее даже была бумага — нечто в роде промесса.
Один лишь Виктор Гарин не изменил ему, но и тот
дал ему понять, что в виду его натянутых отношений с его домашними,
визиты к нему были бы неудобны.
Он сделал мало
визитов, он сделал их поздно, он всюду ездил по утрам в сюртуке, он губернатору реже обыкновенного говорил «ваше превосходительство», а предводителю, отставному драгунскому ротмистру, и вовсе не говорил, несмотря на то, что он по месту был временно превосходительный; он с своим камердинером обращался так вежливо, что это оскорбляло гостя; он с
дамами говорил, как с людьми, и вообще изъяснялся «слишком вольно».
— Да, я пригласила вас, чтобы, во-первых, с вами познакомиться, — Наталья Федоровна подчеркнула это слово, как бы
давая понять, что она даже сама позабыла о ночном
визите к ней Настасьи, — так как граф сказал мне, что по нездоровью, вы не могли представиться мне в день нашего приезда и, кроме того, заявить вам, что с моим приездом ваши обязанности не изменяются, так как хозяйством я заниматься не буду… Надеюсь, что граф будет по-прежнему вами доволен.
Павел велел
дать себе умываться и одеваться в самое лучшее платье. Он решился съездить к Мари с утренним
визитом, и его в настоящее время уже не любовь, а скорее ненависть влекла к этой женщине. Всю дорогу от Кисловки до Садовой, где жила Мари, он обдумывал разные дерзкие и укоряющие фразы, которые намерен был сказать ей.
— В жизнь мою не видывала такого самого обыкновенного бала, — ядовито проговорила подле самой Юлии Михайловны одна
дама, очевидно с желанием быть услышанною. Эта
дама была лет сорока, плотная и нарумяненная, в ярком шелковом платье; в городе ее почти все знали, но никто не принимал. Была она вдова статского советника, оставившего ей деревянный дом и скудный пенсион, но жила хорошо и держала лошадей. Юлии Михайловне, месяца два назад, сделала
визит первая, но та не приняла ее.
Он узнал положительно, что некоторые из наших
дам намеревались прекратить к Варваре Петровне
визиты.
Меня называли «Витя», папа выговаривал по-польски, и у него звучало «Виця»; так он всегда и в письмах ко мне писал мое имя. Ласкательно мама называла меня «Тюлька». Раз она так меня позвала, когда у нее сидела с
визитом какая-то
дама. Когда я ушел,
дама сказала маме...
Граф Петр Антонович Переметьев съездил к полицеймейстеру, и этот
визит сделал то, что неправдоподобному показанию Акимыча о том, что ему неизвестно, каким образом поручик Костогоров очутился в охраняемом им доме,
дали полную веру.
Обстоятельство это показалось до такой степени значительным, что две
дамы, из самых первых сановниц, сочли нужным сделать Настеньке
визит, который, конечно, был им не отплачен.
На такого рода любезность вице-губернаторша также не осталась в долгу и, как ни устала с дороги, но дня через два сделала
визит губернаторше, которая продержала ее по крайней мере часа два и, непременно заставивши пить кофе, умоляла ее, бога ради, быть осторожною в выборе знакомств и даже
дала маленький реестр тем
дамам, с которыми можно еще было сблизиться.
Мне известно только то, что папа в первый свой
визит не застал Петра Васильевича, который был в поле, и пробыл один часа два с
дамами. Я воображаю, как он рассыпался в любезностях, как обворожал их, притопывая своим мягким сапогом, пришепетывая и делая сладенькие глазки. Я воображаю тоже, как его вдруг нежно полюбила веселенькая старушка и как развеселилась ее холодная красавица дочь.
Эти милые
дамы болтали самым непринужденным образом, хотя в душе страшно ненавидели друг друга: Амалия Карловна была уверена, что она первая сделает
визит Раисе Павловне и предупредит других, и m-me Дымцевич думала то же самое, но эти проницательные
дамы встретились носом к носу на подъезде квартиры главного управляющего и должны были войти в гостиную Раисы Павловны чуть не под ручку.
Вместе с Глумовым я проводил целые утра в делании
визитов (иногда из Казанской части приходилось, по обстоятельствам, ехать на Охту), вел фривольные разговоры с письмоводителями, городовыми и подчасками о таких предметах, о которых даже мыслить прежде решался, лишь предварительно удостоверившись, что никто не подслушивает у дверей, ухаживал за полицейскими
дамами, и только скромность запрещает мне признаться, скольких из них довел я до грехопадения.
— Опять целую вечность я вас не видела, граф… Он положительно, как красное солнышко осенью, покажется и нет его… — обратилась она к сидевшим в гостиной хозяйке и другим
дамам… — Приедет ко мне с
визитом, насмешит меня до слез и затем скроется на несколько недель.
— Князь, князь приедет… Мама ведь устроила так, чтобы нам
дали знать из Лугового, когда князь сделает нам
визит, сейчас нарочный оттуда был… Сказал, что сегодня… Мама приказала мне одеться получше, но вместе с тем и попроще, как будто я в домашнем платье… За этим я и позвала тебя.
Если бы он действительно приехал на другой или даже на третий день после того, как Никита сообщил о своем подневольном к нему
визите, сразу захватил бы молодую девушку врасплох, то она под влиянием страха решилась бы на все, но он
дал ей время все обдумать,
дал время выбрать против себя оружие.
— Но, — продолжал Сергей Семенович, — она себя поставила так относительно меня и жены, что нам положительно неудобно
давать ей родственные советы. Она бывает у нас с
визитами, является по приглашению на вечера, никогда ни со мной, ни с Лизой еще не говорила по душам, по-родственному. С какой же стати нам вмешиваться в ее дела, особенно серьезные?
Быстрая езда по ровной, крепкой дороге имела на петербургскую
даму то приятное освежающее действие, в котором человек нуждается, проведя долгое время в шуме и говоре, при необходимости принимать во всем этом свою долю участия. Мордоконаки не смеялась над тем, что она видела. Она просто отбыла свой
визит в низменные сферы и уходила от них с тем самым чувством, с каким она уходила с крестин своей экономки, упросившей ее когда-то быть восприемницей своего ребенка.
Знаешь что, — сказал Лаптев и засмеялся от удовольствия, —
давай поедем сейчас с
визитом к Ярцеву.
Городские
дамы начали отдавать Варваре
визиты. Некоторые с радостным любопытством поспешили уже на второй, на третий день посмотреть, какова-то Варвара дома. Другие промедлили неделю и больше. А иные и вовсе не пришли, — не была, например, Вершина.
А Варвара торжествовала. Она вместе с мужем делала
визиты городским
дамам, даже и мало знакомым. При этом она проявляла смешную гордость и неумелость. Везде ее принимали, хотя во многих домах с удивлением. Для
визитов Варвара заблаговременно заказала шляпу лучшей местной модистке. Яркие цветы, крупные, насаженные в изобилии, восторгали Варвару.
В это утро он серьезно озабочен. Ему предстоят три
визита, и каждый из них требует особенного разговора. А накануне жена
дала почувствовать, что сегодня будет что-нибудь чрезвычайное… И уступить надо!.. Нечего и думать о противоречии… Но и уступкой не возьмешь, не сделаешь этой неуязвимой, подавляющей его во всем Марьи Орестовны тем, о чем он изнывает долгие годы… Только ему страшно взглянуть ей в «нутро» и увидать там, какие чувства она к нему имеет, к нему, который…
Графа, как своего, принимали в кабинете, куда вошел лакей с докладом, что в гостиной приехали с
визитом и ожидают несколько
дам.
В последние два
визита его к Похвисневым,
дамы совершенно не вышли к нему.
Визит Багратиона, как слабый знак милости государя, оживил больного, и болезнь
дала ему несколько дней роздыху.
Еще до отъезда своего в Петербург он постепенно образовал около себя целое поколение молодых бюрократов, которые отличались тем, что ходили в щегольских пиджаках, целые дни шатались с
визитами, очаровывали
дам отличным знанием французского диалекта и немилосерднейшим образом лгали.
Одним словом, я вынужден был
дать гривенник напрасно обиженному мной поселянину и, успокоивши себя разными солидными размышлениями, отправился с
визитом к закатившейся нашей звезде.
Та не сопротивлялась. Совершенно успокоенный, Салтыков радостно и весело перешел к обсуждению со своей невестой предстоящего завтра первого
визита к Глафире Петровне. Он даже пустился было
давать советы относительно туалета Дарьи Николаевны, но был тотчас же остановлен последней.
Визит незнакомой
дамы, да еще в такую позднюю пору, не остался для нее тайной: ее воображенью тотчас представилась зияющая бездна, на краю которой я стоял, и она то и дело вздыхала, охала и произносила вполголоса французские сентенции, почерпнутые ею из рукописной книжечки под заглавием: Extraits de lecture [Выписки из прочитанного (фр.).], а вечером на моем ночном столике очутилось сочинение Де Жерандо, развернутое на главе...
Я не стану распространяться о том, как устроивала свое городское житье моя мать, как она взяла к себе своих сестер, познакомилась с лучшим казанским обществом, делала
визиты, принимала их, вывозила своих сестер на вечера и на балы,
давала у себя небольшие вечера и обеды; я мало обращал на них внимания, но помню, как во время одного из таких обедов приехала к нам из Москвы первая наша гувернантка, старуха француженка, мадам Фуасье, как влетела она прямо в залу с жалобою на извозчиков и всех нас переконфузила, потому что все мы не умели говорить по-французски, а старуха не знала по-русски.
Дамы пересылались записками, собирались с
визитами, посылали своих горничных и мужей на разведки.